▲ Наверх (Ctrl ↑)

Дудочкин Б. Н.

Андрей Рублев. Биография. Произведения. Источники. Литература


← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →

II. Биография

        
 с. 312 
¦
Сведения о жизни и творчестве Андрея Рублева крайне скудны. Однако по сравнению с данными о других живописцах XII–XV веков они многочисленны, что свидетельствует о признании его таланта современниками и потомками на протяжении трех веков.  с. 312 
 с. 313 
¦

     На основании источников, некоторых косвенных данных и сохранившихся произведений художника его научная биография может быть представлена в следующем виде.

     Предполагаемая дата рождения Рублева — около 1360 года. Нет никаких сообщений ни о месте его рождения, ни о его родителях. Неизвестно даже имя художника, так как Андрей — его второе, монашеское имя. Предположение о принадлежности Рублева к ремесленно-иконописной среде имеет право на существование, но вряд ли будет когда-нибудь доказано. Учитывая новые данные об общественном положении некоторых древнерусских художников, нельзя исключать возможности его происхождения из еще более просвещенных социальных слоев. О годах приобщения Рублева к мастерству живописи и о начале его творческого пути также нет никаких сведений.

     Самые ранние документальные свидетельства о художнике содержат летописи. Под 1405 годом Троицкая летопись 1412–1418 годов сообщает: «Toe же весны почаша подписывати церковь каменую святое Благовещение на князя великаго дворе, не ту, иже ныне стоит, а мастеры бяху Феофан иконник Гръчин, да Прохор старец с Городца, да чернец Андрей Рублев, да того же лета и кончаша ю» (V, А-1).

     Роспись 1405 года просуществовала недолго, так как уже в 1416 году Благовещенская церковь была полностью перестроена (Кучкин В. А. К истории каменного строительства в Московском Кремле в XV в. — В кн.: Средневековая Русь. [Сб. ст.] М., 1976, с. 293–297).

     Анализ текста летописного свидетельства позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, к 1405 году Рублев — знаменитый мастер, около десяти лет проработавший в Москве и ее окрестностях; о последнем говорит тот факт, что летописец счел нужным сообщить наряду с монашеским именем прозвищное отчество художника, под которым он приобрел известность, а также подчеркнул немосковское происхождение Прохора. Во-вторых, монашеский постриг художник принял незадолго до 1405 года, — условно, на рубеже веков, — то есть стал монахом уже в зрелом возрасте (об этом свидетельствует наименование его «чернецом», наличие антитезы «старец — чернец» и сочетание монашеского имени с прозвищем). В-третьих, нет оснований говорить о том, что Феофан был ведущим мастером, которому принадлежал общий замысел и иконографическая программа росписи; летописец перечисляет художников явно в порядке старшинства по возрасту. Учитывая предполагаемый возраст Феофана (не менее 70 лет) и упоминание в письме Епифания Премудрого к Кириллу Тверскому около 1415 года благовещенских композиций «Апокалипсис» и «Древо Иессеево» («Корень Иессеев»), видимо наиболее поразивших писателя (Епифаний Премудрый о Феофане Греке. — В кн.: Вздорнов Г. И. Феофан Грек. Творческое наследие. М., 1983, с. 43), можно предположить, что Феофаном  с. 313 
 с. 314 
¦
в церкви Благовещения были расписаны алтарь и нижняя зона (или ее часть) храма, а остальная часть декорации была, возможно, выполнена Прохором с Городца (о котором нам ничего неизвестно) и Рублевым. Нет никаких оснований трактовать летописный текст о Прохоре с Городца и Андрее Рублеве в объединительном смысле, то есть Рублев тоже с Городца, как это предлагает В. А. Плугин (Плугин 2001, с. 30).

     Место пострижения художника достоверно неизвестно, но наверняка это был один из московских монастырей, скорее всего Спасо-Андроников (основан, вероятно, в 1358–1359 годах). Известно, что к концу жизни Рублев был старцем Андроникова монастыря, что здесь он скончался и был погребен. К тому же, выявленная Б. М. Клоссом особая, III редакция Жития Сергия Радонежского (см. ниже: V, Б-2) называет второго игумена этой обители Савву в качестве учителя Андрея в монашестве. Следует категорически отвергнуть неоднократно приводившееся в литературе мнение о начале монашеского пути художника в Троице-Сергиевом монастыре (см. ниже).

     Есть все основания считать, что до 1405 года Рублев работал в Успенском соборе на дворе удельного князя Юрия Дмитриевича в Звенигороде (III, 23).

     Под 1408 годом та же Троицкая летопись сообщает: «Мая в 25 начаша подписывати церковь каменую великую соборную святая Богородица, иже во Владимире, повелением князя великаго, а мастеры Данило иконник да Андрей Рублев» (V, А-2).

     Стенопись 1408 года сохранилась частично (см. III, 5); это единственный документально подтвержденный и точно датированный памятник в творческом наследии художника. Фрески Успенского собора выполнены Рублевым совместно с Даниилом, притом имя последнего летописец поставил на первое место. Отсюда можно предполагать, что Даниил был старшим по возрасту и опыту и, возможно, в начале XV века считался более известным художником. Несомненно, что замысел росписи в целом, ее иконографическая программа в равной мере принадлежат как Даниилу, так и Рублеву (которые, вероятно, согласовали ее с ростовским архиепископом Геннадием, бывшим на тот момент чем-то вроде местоблюстителя митрополичьего престола, см.: Плугин 1993, с. 160–161). Возможно, над росписью огромного Успенского собора художники работали не один, а два сезона. В любом случае, их уже не было во Владимире в 1410 году, когда город был захвачен и разграблен татарами царевича Талыча и отрядом нижегородского князя Даниила Борисовича.

     В 1408 году Рублев впервые упоминается вместе со своим «сопостником» Даниилом, в «духовном союзе» с которым он находился до самой смерти. Тесная духовная связь двух иконописцев началась гораздо раньше, так как, по свидетельству Иосифа Волоцкого, Даниил был учителем  с. 314 
 с. 315 
¦
Рублева в живописном мастерстве (V, В-1). Даниил явно был старше Андрея по возрасту, но вряд ли эта разница превышала пять-десять лет.

     В искусствоведческой литературе принято именовать Даниила «Черным», но при этом не учитывается, что ни один из источников XV–XVI веков не сообщает нам прозвища Даниила. Сочетание «Даниил Черный» впервые встречается в тексте «Сказания о святых иконописцах» конца XVII — начала XVIII века — источника вторичного и малонадежного (V, В-6). Если какой-либо исследователь принимает версию «Сказания», то он должен отождествить Даниила Черного с Симеоном Черным, расписывавшим в 1395 году вместе с Феофаном Греком церковь Рождества Богоматери в Московском Кремле, как это предлагал сделать еще И. Э. Грабарь (Грабарь 1926, с. 72). Невозможно представить появление в один короткий промежуток времени в одном месте двух известных живописцев с одинаковым прозвищем. В этом случае следовало бы считать, что Симеон — мирское имя Даниила. Однако такая идентификация представляется крайне сомнительной. Если Даниил имел прозвище, почти несомненно, его сообщил бы просвещенный составитель Троицкого свода (Епифаний Премудрый?), как это он сделал здесь же в отношении Андрея. Следует упомянуть, что аналогично — безо всяких на то оснований — «Сказание» именует Рублева «Радонежским».

     К сожалению, мы знаем об иконнике Данииле еще меньше, чем о Рублеве (и лишь в связи с последним). Неясен и творческий облик Даниила, так как его художественное наследие оказалось полностью растворенным в творчестве его ученика и друга. Предположительно связываемые с именем Даниила части росписи Успенского собора во Владимире позволяют характеризовать его как выдающегося художника, мало в чем уступающего Рублеву.

     После 1408 года в известиях об Андрее Рублеве и Данииле наступает длительный перерыв — до середины 1420-х годов.

     Может быть, вскоре после 1416 года он выполнял какие-то работы в Благовещенском соборе в Московском Кремле (см.: Попов 1996, с. 62, прим. 4). Некоторые основания для такого предположения дает сообщение содержащейся в Летописце начала царства 1533–1552 годов повести о пожаре 1547 года, что в Благовещенском соборе «деисус Ондреева писма Рублева златом обложен … погоре» (V, Г-7). Вероятно, под «деисусом» следует понимать целый иконостас; не те ли это «Деисус, Праздники и пророки», которые в 1508 году великий князь Василий Иванович повелел «украсити и обложити сребром и златом и бисером»? (ПСРЛ, т. VI. СПб., 1853, с. 247).

     Интереснейшие сведения о последних работах Рублева и Даниила содержатся в разных редакциях Житий Сергия Радонежского и его ученика Никона, составленных Пахомием Сербом (Логофетом) в 1440–1450-х  с. 315 
 с. 316 
¦
годах. Они сообщают, что Даниил и Андрей были приглашены игуменом Троице-Сергиева монастыря Никоном для росписи каменного Троицкого собора. «Создав» церковь и украсив ее «многими добротами», Никон жаждал еще при своей жизни увидеть расписанным построенный им храм. Житие Сергия говорит, что Никону пришлось упрашивать живописцев («умолени быша»), что со всей определенностью свидетельствует о том, что они никогда не были монахами Троицкого монастыря (это подтверждается «Отвещанием любозазорным» Иосифа Волоцкого, который несомненно отметил бы принадлежность художников к троицкой братии, см. V, В-1). В. А. Плугин полагает, что главной причиной, по которой художники колебались принять предложение троицкого игумена, был свирепствовавший в 1425 году тяжкий и длительный «мор» (Плугин 2001, с. 411). Для находившихся в преклонном возрасте иконописцев отправиться в это время на трудную работу за многие десятки верст от своего дома было бы само по себе подвигом, но можно высказать предположение, что в Андрониковом монастыре уже началось строительство новой Спасской церкви, над украшением которой им также предстояло трудиться.

     Жития свидетельствуют, что все работы по строительству и украшению собора проводились спешно, так что можно считать, что к росписи храма приступили через один год после окончания его строительства — срока, необходимого для просушки стен. К сожалению, Жития не содержат ни даты сооружения собора, ни времени его росписи, которые устанавливаются лишь косвенным путем. Вероятно, он был сооружен в 1422–1423 годах; в этом случае время работы Даниила и Андрея можно определить как 1424–1425 годы. Определенно работы были завершены до смерти их заказчика, игумена Никона, который скончался 17 ноября 1428 года, см.: Зимин А. А. Краткие летописцы XV–XVI вв. — Исторический архив, т. 5. М.—Л., 1950, с. 26. Ранее годом его смерти ошибочно считался 1427 год, так как опубликованная А. А. Зиминым дата переводилась по сентябрьскому летосчислению, см.: Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XV в. М., 1952, с. 764–765 («Хронологическая справка» И. А. Голубцова); Клосс Б. М. Заметки по истории Троице-Сергиевой лавры. — В кн.: [Сообщения Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника. Вып. 7.] Труды по истории Троице-Сергиевой лавры. Отв. ред. Т. Н. Манушина. М., 1998, с. 5–6; ср.: Ульянов О. Г. Цикл миниатюр лицевого «Жития Сергия Радонежского» о начале Андроникова монастыря. — Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник. 1995. М., 1996 (далее как: Ульянов 1996), с. 190, 192, прим. 36.

     Роспись Троицкого собора 1424–1425 годов не сохранилась, так как в 1635 году ввиду ветхости была заменена новой (Краткий летописец Святотроицкой Сергиевой лавры. СПб., 1865, с. 8). Однако ее  с. 316 
 с. 317 
¦
иконографическая программа может в основной своей части быть реконструирована, поскольку мастера XVII века следовали иконографии древних стенописей (Чураков 1971; Брюсова 1995, с. 99–104). Фрески XVII века сохранились лишь частично, их состав известен благодаря описи 1777 года (см.: Воронцова 1909, Брюсова 1995, с. 149–150).

     Хотя Жития ничего не говорят о том, писали ли Рублев с Даниилом иконостас для Троицкого собора, все исследователи (кроме Н. К. Голейзовского, см.: Брюсова 1995, с. 144, прим. 4) единодушны во мнении, что сохранившийся в храме комплекс принадлежит к рублевской эпохе и что в той или в иной степени Рублев и Даниил участвовали в его создании (см. III, 7). Опираясь на сообщение Жития Никона о том, что Даниилу и Андрею помогали «прочие (некие) с ними», и анализ стиля икон, большинство ученых считают, что иконостас был написан большой артелью иконописцев, что «неких» было числом не менее 15–25 человек (Н. А. Демина, В. Н. Лазарев, Ю. А. Лебедева и другие). Между тем, тексты Жития не дают каких-либо оснований для подобного толкования; учитывая реалии Москвы в первой трети XV века, вряд ли «прочих» было больше полдюжины, а, вероятно, и меньше, которые, к тому же, скорей всего выполняли в основном подсобные работы (Житие не называет их даже учениками художников!).

     После «совершения» работ в Троицком монастыре художники возвратились в Москву в Андроников монастырь, где, прожив еще несколько лет, украсили недавно возведенный каменный собор «подписанием чюдным». Эти росписи также утрачены, за исключением орнаментальных фрагментов в откосах оконных проемов алтарной апсиды (см. III, 8).

     Жития не сообщают времени построения церкви и ее украшения; эти даты устанавливаются косвенным путем. В Житии Сергия говорится, что каменный собор был сооружен и расписан при игумене Александре, который стал настоятелем между 1410 и 1416 годами и умер не ранее 1427 года. Игумен Савва был еще жив около 1410 года, когда его имя последний раз встречается в источниках. Он был одним из свидетелей при составлении не позднее 14 мая 1410 года завещания Владимира Андреевича Серпуховского. См.: Духовная грамота князя серпуховского и боровского Владимира Андреевича. [Около 1401–1402 гг.] — В кн.: Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. Подг. к печати Л. В. Черепнин. М.—Л., 1950, № 17, с. 50. В издании духовная датирована 1401–1402 годами; до Л. В. Черепнина общепринятой датой считался 1410 год. По мнению В. А. Кучкина (устно, 1999), оснований для отказа от традиционной даты нет. Имя игумена Александра впервые встречается в написанном в Спасо-Андрониковом монастыре Евангелии 1416 года ГИМ, Чертк. 256-4, см.: Описание рукописей собрания Черткова [в Государственном Историческом музее]. Сост. М. М. Черниловская, Э. В. Шульгина. Новосибирск, 1986, № 256, с. 63–64; Смирнова Э. С. Лицевые рукописи Великого Новгорода.  с. 317 
 с. 318 
¦
XV век. М., 1994, с. 33–34; Гальченко М. Г. Книгоописание в Спасо-Андрониковом монастыре и проблема второго южнославянского влияния на Руси в конце XIV–XV вв. М., 1994, с. 32. О дате его смерти см.: Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви. СПб., 1877, стлб. 169, № 9). Следовательно, собор был сооружен в этот временной промежуток (почти несомненно в 1420-е годы), а его росписи выполнены, вероятно, в 1425–1427 годах.

     Житие Сергия повествует, что старец Андрей вместе с игуменом Александром и другими старцами хорошо управлял монастырскими делами; это позволило сделать вывод, что к этому времени Рублев был не просто монахом «со стажем», то есть старцем, а соборным старцем (Тихомиров 1961, с. 16). Говорится, что они «создали» «церковь каменную», то есть им принадлежит идея построить храм, общее руководство стройкой (но это не значит, что они выступали в качестве зодчих) и, возможно, они вложили в его строительство личные средства (Лебедева 1959, с. 5, прим. 2; Антонова 1960, с. 8, прим. 3; Плугин 1974, с. 26; Сергеев 1981, с. 233, 235). Выражение «своими руками» прямо указывает на Андрея Рублева как исполнителя росписи собора.

     Жития Сергия и Никона сообщают, что художники находились «в старости честной уже» («в старости великой были»), а «такой старостью в те времена считали 70–80 лет» (Тихомиров 1961, с. 3).

     После окончания росписи собора художники прожили мало: сначала скончался Андрей, за ним вскоре разболелся и умер Даниил. Если верить вызывающим большие сомнения материалам архитектора П. Д. Барановского, то Андрей Рублев скончался в ночь с субботы на воскресенье на память Игнатия Богоносца 29 января (11 февраля по новому стилю) 1430 года (V, В-10). Если же довериться краткой редакции Жития Никона и восходящих к ней сведениям главы «Об открытии мощей святого Сергия» некоторых редакций Жития Сергия, то художники умерли незадолго до кончины игумена Никона, то есть за несколько месяцев до 17 ноября 1428 года. Принимая во внимание некоторую специфику жития как исторического источника, более вероятно, что художники все же на несколько лет пережили Никона (см., например: Плугин 1974, с. 29). Условно дату смерти Рублева можно отнести к 1430 году.

     Погребены они были на монастырском кладбище к юго-западу от Спасского собора. Их могила еще существовала во второй половине XVIII века. Перестройки в Спасо-Андрониковом монастыре, проводившиеся в конце этого же столетия, не пощадили и места захоронения художников (V, В-8).

     Существует довольно распространенное мнение, что Рублев и Даниил стояли во главе большой иконописной артели, мастерской, дружины (см., например: Лазарев 1966, с. 14–15, 24, 29, 68, ср. с. 67; Брюсова 1995,  с. 318 
 с. 319 
¦
с. 111), то ли митрополичьей, то ли великокняжеской (см., например: Тихомиров 1961, с. 8; Плугин 1974, с. 19–25, 27). Источники не дают поводов для таких заключений, рассказывая нам о «художестве» Даниила и Рублева как части их аскетического индивидуального подвига.

     Опиравшиеся на свидетельства современников Рублева, его «биографы» Пахомий Логофет и Иосиф Волоцкий донесли до наших дней драгоценные штрихи удивительно светлого образа двух подвижников-художников, «совершенных» монахов. Они характеризуются как «чудные добродетельные старцы и живописцы», «любовь к себе велику стяжавше», «чудесные незабвенные мужи», «всех превосходящи» живописцы и «в добродетелях совершенны» иноки. О Рублеве говорится как о «необыкновенном» иконописце, «всех превосходящем мудростью великой», подчеркивается его смирение, вероятно, потому, что оно было отличительной чертой его характера. Иосиф Волоцкий, поклонник творчества Рублева и Дионисия, свидетельствует, что через созерцание икон Андрей и Даниил возносились своими мыслями к «горнему», поэтому лицезрение икон всегда было для них праздником, наполнявшим их сердца «божественной радостью и светлостью»; даже в праздничные дни, когда нельзя было заниматься живописью, они, сидя часами, созерцали иконы. В описанной Иосифом Волоцким практике «умной молитвы» несомненны элементы и художественного созерцания, то есть любования иконами как произведениями искусства (Алпатов 1967, с. 124–125; Алпатов 1972, с. 45, 104; ср.: Салтыков 1988, с. 57).

     Иосиф Волоцкий приводит красивую легенду, родившуюся в стенах Троице-Сергиева монастыря, что в предсмертном видении Даниилу явился его сопостник Андрей «во многой славе и с радостью призывающий его в вечное и бесконечное блаженство». По мысли Иосифа, Рублев получил достойную его праведной жизни награду.

     За святость жизни и подвиг иконописания в 1988 году Русской православной церковью был причислен к лику святых (память 17/4 июля).  с. 319 
  
¦



← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →


Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info | ВКонтакте

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.