▲ Наверх (Ctrl ↑)
ИСКОМОЕ.ru Расширенный поиск

Л. Н. Савина

О картинах П. И. Нерадовского из Сергиевского храма Троице-Сергиевой лавры

* Статья опубликована: Савина Л. Н. О картинах П. И. Нерадовского из Сергиевского храма Троице-Сергиевой лавры // Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Сборник материалов V международной конференции. — М.: Ремарко, 2009. — С. 228–243.

     В апреле 2005 г. исполнилось 130 лет со дня рождения Петра Ивановича Нерадовского — художника, музееведа, историка искусства и общественного деятеля. Многогранная личность ученого, как и его художественное наследие, еще недостаточно изучены. Не написана еще и страница жизни его в Сергиевом Посаде, где ему выпало работать реставратором в послевоенные годы. Работа по восстановлению иконостаса в церкви Сергия трапезной палаты Троице-Сергиева монастыря — один из эпизодов богатой творческой биографии художника, несомненно, заслуживающий внимания ученых.

     В послевоенное время, когда была возобновлена деятельность Троице-Сергиевой лавры, отдельные здания монастыря, находившиеся с 1920 г. в ведении музея, были возвращены Русской Православной церкви, в том числе помещения большой и малой трапезных. В связи с подготовкой трапезной к богослужениям в течение 1946–1947 гг. внутри трапезной и церкви были предприняты реставрационные работы. Летом 1948 г. в Сергиевском храме был установлен доныне находящийся там иконостас1. Основу его составил живописный ансамбль икон конца XVII — начала XVIII вв. из московской церкви Николы «Большой крест»2. Наряду с древними иконами в состав иконостаса при его монтаже были включены иконы художников-палешан (?) конца 40-х гг. XX в.3 Тогда же четыре картины на библейскую тему для цокольного ряда иконостаса выполнил П. И. Нерадовский. Известный музеевед, П. И. Нерадовский руководил в ту пору реставрацией живописных памятников Лавры в качестве эксперта — представителя Комитета по делам искусств при Совете министров СССР и заведовал одним из отделов музея-заповедника4. Как художник-реставратор он принял самое деятельное участие в восстановлении иконостаса Сергиевского храма.

1 Исторически принадлежавший трапезному храму иконостас был разобран, по всей видимости, в 1920–22 гг., и следы его затерялись. По предложению Ученого совета Главного Управления охраны памятников архитектуры при Совете Министров СССР в 1948 году в церкви Сергия был установлен иконостас из московской церкви Николы Большой Крест. (Храм был разрушен в 1933 году, а иконостас в разобранном виде хранился в фондах Третьяковской галереи). Проект иконостаса был разработан архитектором-реставратором Л. А. Давидом, и под его же руководством была осуществлена сборка иконостаса. (Подробнее см.: Савина Л. Н. К истории иконостаса трапезной церкви Троице-Сергиевой Лавры // Журнал Московской патриархии, 1993. № 10, с. 93–97).
2 Размеры помещений московского храма и трапезной церкви не совпадали, поэтому иконостас был увеличен в ширину и уменьшен в высоту, вследствие чего изменился состав рядов иконостаса.
В иконостас трапезного храма из числа икон Никольской церкви не вошли две иконы с изображением праотцев, десять икон пророческого ряда, а также одна икона с изображением Страстей Господних. Все они хранятся в Троице-Сергиевом монастыре. (Подробнее см.: Савина Л. Н. К истории иконостаса…, с. 93–97.
3 По имеющимся у нас данным, живописцы из Палеха выполнили восемь икон праздничного ряда: «Рождество Богоматери», «Введение Богородицы во храм», «Сретение Господне», «Снятие со креста», «Положение во гроб», «Успение Богоматери», «Воздвижение креста», «Покров Богоматери». По характеру письма близка этой группе икона Преподобного Сергия Радонежского из местного ряда иконостаса.
4 Имя П. И. Нерадовского неразрывно связано с Русским музеем, где он проработал с 1909 по 1933 гг. Как музеевед и историк искусства П. И. Нерадовский работал также в Эрмитаже, в Академии истории материальной культуры, был членом правления Третьяковской галереи, председателем Общества поощрения художеств, принимал участие в деятельности Дома искусств, а также в различных общественных делах.
В 1930-е гг. П. И. Нерадовский разделил судьбу многих других невинно осужденных людей своего поколения и вплоть до 1943 г. оказался оторванным от творческой деятельности. (Позже все обвинения с него были сняты.)
В сложный для П. И. Нерадовского период деятельности участие в его судьбе принял академик И. Э. Грабарь. В 1944 году благодаря его настойчивости П. И. Нерадовский был приглашен возглавлять Загорский филиал Центральной художественно-реставрационной мастерской. И. Э. Грабарь писал ученому: «…Я понимаю Вашу неохоту возвращаться к музейной работе… Я могу предложить вот что. Уже в течение нескольких лет я возглавляю работу по реставрации памятников живописи в Загорске в Троице-Сергиевой Лавре. Почти весь иконостас (Троицкого собора. — Л. С.) уже расчищен, осталось 5 праздников, все пророки, кроме одного, и несколько местных. Кроме того, начато раскрытие фресок в алтаре… Вы могли бы поселиться в Загорске и возглавить все руководство этими реставрационными работами на месте… Я предпринимаю все шаги к вывозу Вас в Москву Комитетом по делам искусств» (Игорь Грабарь. Письма 1941–1960. М., 1983 , с. 60, № 96).
Так Петр Иванович оказался в Загорске. «С сентября 1945 года, — пишет он в своей автобиографии, — я заведовал Отделом Гос. Ист. Худ. Музея в Загорске. Проводил в музее работы по хранению и реставрации музейных коллекций, а также все занятия с молодыми по вопросам экспозиции Отделов Музея. Проработал коллекции живописи Музея. Сделал доклад о результатах этой работы. Доклад послужил материалом для руководителей экскурсий…» (ГТГ. Архив. Ф. 31. № 3076. Л. 1–10).

     Никаких документальных сведений об этой работе мастера в архивах, к сожалению, не сохранилось5. Однако в 1940-х гг. в Лавре вместе с П. И. Нерадовским работал художник-реставратор С. М. Боскин (1907–1992), с которым автору в ходе изучения иконостаса довелось встретиться6. По словам С. М. Боскина, во время монтажа иконостаса стало ясно, что для цокольного ряда необходимо написать еще четыре картины7. И П. И. Нерадовский решил выполнить эту работу сам. Осенью 1948 г. он приступил к написанию картин. Закончив работу в конце года, он передал рисунки и подготовительный материал на хранение С. М. Боскину8. Так в составе иконостаса Сергиевского храма оказались четыре картины на библейскую тему, выполненные П. И. Нерадовским. Это «Рождение Моисея» (117 × 30 см), «Иосиф открывается братьям» (64 × 31 см), «Исаак благословляет Иакова» (65 × 33 см) и «Вознесение Ильи Пророка на небо» (119 × 32 см). Они написаны маслом на холсте (наклеенном на фанеру) и установлены по краям цокольного ряда иконостаса.

5 Картины и иконы из иконостаса трапезного храма реставрировались в 1973 году Е. С. Чураковой и Т. Я. Волковой под руководством М. Н. Соколовой. М. Н. Соколова без каких-либо ссылок на источники отметила, что «из восьми картин этого ряда (под местными иконами иконостаса) две крайние от северной стены и две от южной написаны вновь при монтаже иконостаса художником П. И. Нерадовским» (См.: Соколова М. Н. Отчет о реставрационных работах по иконам иконостаса церкви Преподобного Сергия в трапезной палате Троице-Сергиевой Лавры. Загорск, 1974. — Архив Троице-Сергиева монастыря).
6 С. М. Боскин родился в Сергиевом Посаде в семье художника М. В. Боскина. С 1936 года он стал членом Загорского товарищества художников. В 1946 году он был приглашен в Лавру работать по договору, занимался реставрацией живописи. С. М. Боскин хорошо знал П. И. Нерадовского, который в течение многих лет был его учителем.
7 Ныне этот ряд составляют восемь картин: четыре — из московской церкви («Иов на гноище», «Моисей видит несгораемую купину», «Лествица Иакова», «Видение» (из кн. «Ездра»), нач. XVIII в. (?), четыре других написаны П. И. Нерадовским.
8 В архиве С. М. Боскина сохранились четыре графических эскиза П. И. Нерадовского к картинам. Они без изменений воспроизведены в живописи.

Ил. 1:1. П. И. Нерадовский. Иосиф открывается братьям. Холст, масло. 64 × 31

     В картине «Иосиф открывается» братьям» (ил. 1:1) представлен сюжет из книги Бытия (Бытие, 45.1–5), где повествуется о том, как любимый сын патриарха Иакова был продан братьями в Египет. После тяжких испытаний Иосиф достиг положения верховного министра богатейшей страны древнего мира. Когда в стране Ханаанской, где жил некогда Иосиф, разразился голод, Иаков послал сыновей в Египет купить хлеба. Сыновья прибыли в Египет, и их направили к Иосифу. Иосиф, подробно расспросив братьев об отце и о семействе, велел им привести младшего из них, Вениамина. Братья исполнили его желание, и Иосиф открылся им. «И сказал Иосиф братьям своим: подойдите ко мне. Они подошли. Он сказал: Я Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет» (Бытие, 45.4). Эта сцена, ставшая кульминацией событий, и представлена в картине П. И. Нерадовского. Композиция построена как классицистическая мизансцена с четко выявленным центром — почти монументальной фигурой Иосифа на высоком подиуме. По обе стороны от него изображены братья — с выразительными жестами рук, в динамичных позах, которые выдают волнение и смятение в их рядах. Рационально построенная сцена помогает художнику выявить драматизм ситуации. Исход ее предрешен. Над всем господствует почти неподвижная фигура Иосифа в светлых одеждах, выделенная и композиционно, и цветовым решением. Психологический конфликт непосредственно выражен через противопоставление героев, как в режиссуре классической драмы. Неглубокий пространственный разворот сцены, эскизно написанный задник (который лишь отдаленно напоминает некое сооружение с мощными колоннами), не менее условно трактованные изображения сфинксов и других деталей говорят о том, что при написании картины художника более привлекало не то, где происходит действие, а коллизии самой драмы, ее эмоционально-психологический аспект. Этому созвучно и колористическое решение картины.


Ил. 1:2. П. И. Нерадовский. Рождение Моисея. Холст, масло. 117 × 30

     Рождение Моисея (ил. 1:2), согласно библейскому повествованию, случилось так. Некая женщина из племени Левкина родила сына, но, испугавшись, что он очень красив, долго скрывала его, а потом оставила в корзине в тростнике у берега реки. Дочь фараона нашла его, взяла для него кормилицу (это была его мать) и воспитала как сына (Исход, 2.1–10).

     В сюжете картины — одна из величайших тайн библейской истории: рождение Моисея — вождя, законодателя и пророка народа Израильского. «И не было более у Израиля пророка, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу» (Второзаконие, 34.10).

     По строю композиции картина носит монументальный характер. Действие ее развернуто на фоне панорамного пейзажа с широкой неподвижной водной гладью. На заднем плане слева — три пирамиды, которые отражаются в воде. Справа — фрагмент некоего архитектурного сооружения (типа мастаба), обозначенного весьма условно. В центре изображены стоящие на берегу дочь фараона и прислужницы. Они в красивых, изысканных одеждах и головных уборах, с опахалами в руках. Их внимание приковано к младенцу в корзине, которую одна из женщин подтягивает к берегу. В картине все исполнено какого-то высшего смысла. Пирамиды лишь напоминают о том, где происходит действие, но их формы — формы «видимого» мира — почти дематериализованы. Они здесь — лишь знак, символ. Почти неподвижна и неосязаема зеркальная гладь реки. В состоянии некой завороженности пребывают героини, связанные между собой невидимой нитью. Красивый, едва уловимый ритм движения женских фигур раскрывается через многообразие силуэтов с их повторностью плавно-округлых контуров, колористическим созвучием их одежд — красных и бело-розовых, синих и нежно-зеленых. Как композиционный, так и живописный строй картины настраивают на особое звучание. Это — мир вне времени и пространства, это — элегическая поэма на тему мифа.


Ил. 1:3. П. И. Нерадовский. Исаак благословляет Иакова. Холст, масло. 65 × 33

     Драматична по своему содержанию история о том, как Иаков обманным путем (будучи в сговоре с матерью) получил благословение престарелого отца Исаака, чтобы обрести господство над своими братьями, племенами и народами (ил. 1:3). Драматического действа в картине, однако, нет. Спокоен и безмятежен пейзаж, видимый в проеме двора дома Исаака. Величествен его жест, благословляющий Иакова. Лишь фигура Ревекки, матери Исаака и Исава, изображенная в темных одеждах у края проема двора, исполнена волнения. Она резко отвернула лицо от происходящего. Скрыто от зрителя и лицо Иакова. Его сгорбленная коленопреклоненная фигура почти затерялась в одеждах.

     Лейтмотив сюжета — обман и предательство — не лежит на поверхности картины. Недосказанность и тайна в представленной сцене заставляют зрителя внимательнее всмотреться в нее. Композиционное построение, выразительный диалог поз и жестов героев, яркие характеристики отдельных предметов (к примеру, очень выразительна трактовка амфоры, стоящей на столе и выполняющей, судя по замыслу художника, роль аккорда к предстоящему действию), противопоставление высветленных и затененных планов картины — все здесь подчинено главной мысли художника. Мир страстей преходящ, утверждает он. В этом контексте пейзаж в картине, видимый в проеме двора дома Исаака, уходящий далеко вглубь, в бесконечность, полный покоя, тишины и гармонии, обретает какой-то особый смысл. Он — часть вечного мира, мира божественной красоты природы.


Ил. 2:1. П. И. Нерадовский. Вознесение Ильи Пророка на небо. Холст, масло. 119 × 32

     В картине «Вознесение пророка Илии» (ил. 2:1) представлен сюжет из «Четвертой книги Царств». По предсказанию пророка Илии, три с половиной года не было ни росы, ни дождя. Когда народ раскаялся в своем грехе, Бог послал пророка к царю. Пророк принес на горе Кармиле жертву Богу и низвел на нее огонь с неба. Народ при виде этого чуда окончательно раскаялся и бросил идолопоклонство. Пророк Илия за свою святость был взят живым на небо.

     «Когда они (Елисей и Илья), — повествует текст, — шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илья в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесницы Израиля и конница его! И не видел его более» (4 Царств, 2).

     Картина П. И. Нерадовского исполнена мистического смысла, что нашло отражение в трактовке сюжета. Экспрессивна динамика композиции, контрастна цветовая гамма, особенно в правой части картины, где в ореоле ярких языков пламени, рассекающих серовато-черное небо, изображено вознесение Илии. В испуге откинулся назад Елисей, сидящий на ступеньках какого-то сооружения. Замкнув сцену в левой части картины вертикальной стеной, художник прекрасно справился с ее композиционным решением.


Ил. 2:2. Гюстав Доре. Иосиф открывается братьям

Ил. 3:1. Гюстав Доре. Рождение Моисея

Ил. 3:2. Гюстав Доре. Исаак благословляет Иакова

Ил. 4:1. Гюстав Доре. Вознесение пророка Илии

Ил. 4:2. Ю. Шнорр фон Карольсфельд. Вознесение пророка Илии

     При внимательном прочтении изображенных сюжетов становится очевидным, что в ходе работы художник прибегнул к помощи известных произведений на данную тему. Так, в качестве иконографического источника сцен «Рождение Моисея» (ил. 3:1), «Иосиф открывается братьям» (ил. 2:2), «Исаак благословляет Иакова» (ил. 3:2) П. И. Нерадовский, надо полагать, использовал гравюры известного иллюстратора Библии, французского художника XIX в. Гюстава Доре (1832/33 — 1883)9. Сцену же «Вознесение пророка Илии на небо» (ил. 4:1; 4:2) художник решил, обратившись к известным гравюрам Г. Доре (изображение Елисея)10 и Юлиуса Шнорра фон Карольсфельда (1794–1872, сцена с Илией)11.

9 Библейский альбом в гравюрах Доре. М., 1991, с. 20, 28, 31.
10 Там же, с. 95.
11 Альбом священных картин. Ветхий и Новый завет. Ростов-на-Дону, 1991, с. 73.

     Выпускник Академии художеств, П. И. Нерадовский, без сомнения, был хорошо знаком с творчеством этих двух художников, снискавших себе славу на поприще иллюстраторов Библии: академическая эстетика, как известно, отводила важное место в системе изобразительных искусств мифологическому жанру. Если П. И. Нерадовский и обращался к графическим работам Г. Доре и Ю. Шнорра фон Карольсфельда, то лишь в общих композиционных чертах следовал произведениям известных иллюстраторов Библии.

     В произведениях художника ясно читается желание выработать собственное композиционное решение, по-своему осмыслить сюжеты, создать собственную режиссуру. Иллюстративным, натуралистичным, театрально-пафосным принципам Г. Доре и Ю. Шнорра фон Карольсфельда художник предпочел иной настрой, иное прочтение сюжетов, иную их аранжировку.

     Всем четырем картинам П. И. Нерадовского присущи продуманность композиционного строя, эмоциональность, гармоничность цветового решения (преобладают теплые сближенные тона красного, коричневого, охристого, розового цветов).

     В принципах, которые исповедует здесь художник, — классическое построение композиций, философское истолкование сцен, лаконизм колористического решения — ощутима преемственность лучших традиций русской живописи XIX века в области мифологического жанра, выработанных А. А. Ивановым, Н. Н. Ге, И. Н. Крамским.

     Миф — не как иллюстрация, аллегория, но как высшая реальность — вот главный принцип, обозначенный признанными мастерами, принцип, которого придерживался и Нерадовский.

     Как художник П. И. Нерадовский оставил богатое живописное и графическое наследие. За свою жизнь он выполнил немало пейзажей, натюрмортов, видов архитектурных ансамблей. Особенное же предпочтение он отдавал графическому портрету, который высоко оценивали критики12. Однако библейская тема почти не нашла отражения в его творчестве13.

12 В автобиографии художник писал: «Работы мои находятся в следующих музеях: ГРМ в Ленинграде, ГТГ, Музее истории литературы (Пушкинский Дом), в Академии наук СССР, в Госмузее Армении, ГМИИ, Госмузее революции в Москве и Ленинграде, в Новгородском музее, Калининском, Ярославском, Курском, Литературном в Москве, в Дальневосточном, в Краснодарском (ГТГ. Архив. Ф. 31. № 3076. Л. 9 об.)
13 Небезынтересно вспомнить, что еще в молодые годы по заказу Ю. А. Олсуфьева П. И. Нерадовский писал Царские врата для храма-памятника во имя Преподобного Сергия Радонежского на Красном холме, сооруженном в память о Куликовской битве в 1913–1919 годах. См.: Вздорнов Г. И. Забытое имя. // Памятники Отечества, 1987. № 2, с. 84.
В 1920-е, а потом в 1940-е гг. П. И. Нерадовский по долгу своей службы в музее неоднократно выполнял копии икон (см., напр., ЗИХМЗ. Архив. Оп. 2. Дел. 87. Л. 4.)

     Между тем, художник очень успешно справился с задачей написания картин на библейскую тему, будто он всю жизнь работал в этом жанре — одном из самых сложных в живописи.

     П. И. Нерадовский получил художественное образование сначала в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, а затем в Академии художеств в Санкт-Петербурге. Очевидно, что серьезные профессиональные навыки в области рисунка, композиции, пластической анатомии, приобретенные за годы обучения в Академии художеств, стали той основой, на которой сформировалась высочайшая культура исполнительского мастерства художника, его глубокое понимание законов жанра. Однако его взгляды на искусство сформировались не только под воздействием Академии.

     Уже в юности он искал опору для поисков собственного языка в старом искусстве. «Нерадовский, — писал А. Н. Бенуа в 1910 г., — один из культурных наших художников, толково высматривающих у старых мастеров их приемы»14. Он учился писать не только у старых итальянских мастеров, но и у русских передвижников. Почитал творчество И. Е. Репина и преклонялся перед творческим дарованием Н. Н. Ге. «Из того, что Ге говорил об искусстве, — пишет он в своей книге, — мне хорошо запомнилась высказанная им мысль: «Искусство начинается там, где начинается «чуть-чуть»15. «В искусстве нет мелочей», — любил повторять позже своим ученикам П. И. Нерадовский16.

14 Нерадовский П. И. Из жизни художника. Л., 1965, с. 5.
15 Там же, с. 47.
16 Так об этом вспоминал, например, его ученик, художник из Сергиева Посада М. Т. Каширский (30.10.1927 — 6.03.2004). (Савина Л. Н. Великое служение // «Вперед», № 74 от 08.07.2000 г, c. 3).

     В свое время работы П. И. Нерадовского выставлялись на международных выставках наряду с произведениями известных художников — В. М. Васнецова, В. И. Сурикова, М. И. Нестерова и других. В зрелые годы, несмотря на свою большую общественную занятость, он всегда находил время для живописи и рисования, ибо считал себя прежде всего живописцем.

     Четыре небольших картины на библейскую тему, выполненные П. И. Нерадовским для Сергиевского храма трапезной палаты Троице-Сергиева монастыря, единственные в своем жанре в его богатом наследии и дошедшие до нас, свидетельствуют о незаурядности таланта, высочайшей культуре их исполнителя и могут занять достойное место в его творческом наследии.


Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.